Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

дяденька

К вопросу о феминистическом дискурсе

лошадка

Тени (забытых) предков / Диалог

- Мне кажется, она немного цудрейте. Это видно на всех ее фотографиях.
- Даже на этой?
- И на этой тоже. Везде.
- А кстати, как бы ты определила "цудрейте"?
- Ну такая... Безумная.
- Типа "мешигине"?
- Да.
- Мне кажется, "мешигине" все-таки сильнее - совсем сумасшедшая, а "цудрейте" - не совсем, но с прибабахом/придурью/[непечатное].

(На самом деле, наоборот (?), но мои несуществующие дети все равно уже не будут знать ни того, ни другого. Вся надежда на лингвистов и ортодоксов).
дяденька

Нетривиальные способы улучшения демографической ситуации

Попробовала было познакомиться с The Muppets (2011), но возникли непредвиденные проблемы. В частности, выяснилось, что для просмотра этого фильма мне надо
a) завести ребенка
b) вырастить его до относительно (относительно!) сознательного возраста
c) выучить его английскому языку (хотя сейчас такие дети, что сами кого хочешь выучат).
И вот тогда все это будет иметь смысл.

Ну, посмотрим.
Капуцин

Няня, браво

Интересно: когда персонаж HIMYM по имени Маршалл Эриксен, потомок выходцев из Скандинавии, говорит: "Ой, гевалт!" - это играющий его Джейсон Сигел подмигивает своим корням?
Капуцин

Спасибо "Плетеному человеку" за наше счастливое детство / "The Dark Secret of Harvest Home" (1978)

Вот она, настоящая girl power! Подозреваю, что оригинальное произведение Тома Трайона можно исталковать как женоненавистническое, но все зависит от точки зрения (которое не у всех остается, хаха*). В общем, феминистическому дискурсу есть, где разгуляться.
[как бы спойлер, но см. выше и ниже]Человеческие жертвоприношенияспособны украсить любой сюжет - как и присутствие Бетт(и) Дэвис. Такое ощущение, что это реванш за произошедшее в Burnt Offerings (1976) - даже испытываешь за нее извращенную радость (она и сама говорила, что ей всегда хотелось сыграть эту роль). Зритель с самого начала понимает, что главная опасность исходит от ее героини, но Дэвис умудряется быть не только жуткой, но и обаятельной. Многие фильмы ужасов не слишком заботятся о психологической достоверности: всезнающий зритель, как на детском утреннике, кричит жертве: "Беги, беги!!", а она поступает наиболее идиотским способом, руководствуясь не логикой, а желаниями кровожадного сценариста. Здесь, в принципе, то же самое, однако Дэвис добавляет ощутимую дозу правдоподобия, так что нерешительность и пробуксовывание героя-"следователя" оправданны не только сюжетно, но и психологически.
В Burnt Offerings, кстати, тоже городская семья приезжает в сельскую местность, и наиболее восприимчивой к местным чарам оказывается мать семейства. Мужчина - разум, женщина - инстинкт, мужчина - город, женщина - деревня, и т.д. Дионисийское начало вновь одерживает локальную победу над аполлоническим - и (в кино) это хорошо, потому что в противном случае получаются антиутопии про авторитарные государства, а их я люблю гораздо меньше: прямые человеческие жертвоприношения мне милее косвенных.

* Неуклюжая шутка, которую способны понять только** посмотревшие этот мини-сериал безумцы.
** Впрочем, почему только? Она довольно прозрачна.
лошадка

Чтоб их убивать сподручней было

В детстве я прочитала повесть Якова Тайца "Под горой Гедемина". Там рассказывается про десятилетнего москвича Мишу, который приезжает в только что освобожденный от фашистов Вильнюс и знакомится с польскими и литовскими ребятами. А еще вот с таким таинственным мальчиком:

"Начальник обедал в госпитале, а для Миши дядя Корней приносил обед во флигелёк.

Однажды он пришёл не один. За тесёмку его халата держался маленький мальчик, лет шести-семи, с большой стриженой чёрной головой и чёрными, как уголь, глазами. На нём тоже был халат. Рукава были на три четверти закатаны, а подол, чуть ли не до половины подшитый, тянулся по полу.

[...]

Дядя Корней сказал:

— А вот это, познакомьтесь, самый главный наш пациент — Зеличок.

Услыхав своё имя, мальчик подошёл к Мише, протянул лёгкую, сухонькую ручку и нараспев произнёс:

— Зе-лин-ке.

[...]

— А по-русски ты умеешь? — спросил Миша.

Мальчик поднял на дядю Корнея свои большие блестящие чёрные глаза и, сильно картавя, старательно произнёс:

— Умею. Зд'авствуйте! Да зд'авствует К'ас-ная А'мия! У'а!

— Ура! — подхватил Миша. — Молодец!

— Видишь, какие мы умники, — сказал дядя Корней и погладил Зеличка по макушке. — Сейчас-то мы уж гладкие стали. А какой он был, когда его подобрали! Кожа да косточки.

— А где ж вы его нашли, дядя Корней? — спросил Миша, выуживая из котелка жирное мясо.

— Да тут неподалёку. Страшун-улица есть такая. Вот уж подлинно что Страшун-улица!

— Я знаю, — подхватил Миша. — Я там был, дядя Корней. Я там чуть не заблудился.

— А нехитрая штука там и заблудиться. Переулков этих, закоулков, ну-ну! — Дядя Корней махнул рукой. — А ты, сынок, туда не ходи. Ведь фашисты что сделали? Как вошли в город, так загнали туда, в те закоулки, шестьдесят тысяч душ…

— А зачем, дядя Корней? — спросил Миша, дуя на горячие щи.

— Зачем? Да как тебе сказать…

Дядя Корней помолчал, потом пригнулся к Мише и тихо сказал:

— Чтоб их убивать сподручней было, вот зачем!

Миша испуганно уставился на дядю Корнея и выкрикнул:

— За что?

Дядя Корней оглянулся на Зелёненького. Мальчик нашёл на столе бинокль и забавлялся, приставляя его к глазам то одной, то другой стороной.

— Какой там — за что, — сказал дядя Корней. — Убивали ни за что. Всех подряд — старых да малых, женщин, младенцев, — никого не щадили!

[...]

— И… никто… не спасся? — спросил Миша.

— Да почитай что никто, — отозвался тихо дядя Корней. — Зеличка нашего знаешь где нашли?

— Где?

— Вот, слушай. Фашисты, когда им отсюда отступать пришлось, решили напоследок всех, кто ещё остался на Страшун-улице, прикончить. Пошли по домам. А мать Зеличка слышит — идут. Куда спрячешься? Фашисты везде найдут. Вот её надоумило. Скатерть со стола сняла, завернула сына в скатерть — и на стенку, на гвоздик. Он затаился в узле, молчит. Фашисты ворвались, мать убили, а на узел второпях и не обратили внимания. Так наш Зеличок и уцелел".


И только спустя годы я поняла, кто были эти "шестьдесят тысяч душ", и за что их, на самом деле, убивали. Бедный, бедный Тайц с этим вынужденным подмигиванием, с этим черноглазым картавым мальчиком, с этим пеплом Клааса, которым невозможно поделиться.
лошадка

Диалог / Затейливое сюжетосложение российских сериалов / Пятиминутка скоропалительного лукизма

[На экране некоторое количество довольно красивых женщин. Действие, очевидно, происходит в роддоме, при выписке. Одна красивая женщина говорит другой: "Мы нашли тебе в Уэльсе место ветеринара, а пока ты поживешь у нас". Карикатурного вида мужчина, держащий в каждой руке по конверту с младенцем (один с синей ленточкой, другой - с розовой), с сильным (как бы английским?) акцентом говорит: "Йа вас фсэх отшэнь лублу"].
- Что это?
- Это у него жена и еще жена. Они обе от него родили.
- Зачем от такого вообще рожать?
лошадка

Монологи строителей моложе 50, у которых нет кактусов / И что?

Монологи женщин старше 30, у которых нет детей.
Дальний родственник фразы "у меня даже есть друзья евреи/негры/..." и хороший пример того, как благие намерения ведут если не в ад, то в какую-то странную сторону. Газета "Антенна" привественно машет журналу "Афиша".
Капуцин

Меховой жилет - в жизни счастья нет / Под горою вишня

Кстати, одним из дальних (?) родственников "Тряпичного союза" мне видится фильм Юрая Якубиско "Птички, сироты и блаженные" (Vtáckovia, siroty a blázni). Карнавализация собственной жизни на фоне ужасности бытия, разрушительная сила женского вторжения в мужской мир и, конечно же, жилет из овчины - признак дурачины (в самом лучшем смысле этого слова).